мое любимое из фанфиков по вайсам))"Любовь, катана, сигареты и щи"
Автор: Jayse, Schnurre- Внимание, внимание, в ближайшем будущем предвидится бурный яой, - прошептал Брэд, заваливая Шу на кровать.
***************
не помню откуда...- Я чувствую жалость. Это явно не моя. Наги, забери обратно.
- Я не чувствую жалости, Шульдих.
- Вот я и говорю – забери, - фыркнул немец и в который раз с грустью покосился на убитую Фарфарелло плазменную панель.
*****************
- Раз уж ты сегодня в настроении – вот адрес человека, который страдает избирательным выпадением памяти. Мистер Такуми забыл, что знаком с нами. Посоветуй ему хорошего врача.
Чувственные губы психопата растянулись в улыбке.
- Милый Брэдли! – протяжно выдохнул ирландец, с лаской косясь исподлобья. - Ты не зануда. Ты хороший.
- Фарфарелло, когда ты изображаешь Шульдиха, это выглядит чудовищно.
Шульдих рассмеялся.
- А мне нравится! – объявил он, перегнувшись через перила.
- Мне нравится эффект.– Фарфарелло зажал листок точно сюрикен, двумя пальцами, и повернулся с довольным видом.
Брэд окликнул его.
- Насчет врача. Это не должен быть патологоанатом!
*************
Телепат любовался им, улыбаясь на свой фирменный манер, жизнерадостно и чуть саркастично.
- Этот дядя - большой начальник, - сообщил он Наги, показывая на Брэда пальцем.
- Я заметил, - прохладно ответил тот.
***************
Привет, привет… А ты что, следил за Айей?.. Ух ты!
Да не верти ты башкой, нету меня там.
***************
"Колыбельная для Наги"За окном погасли последние огни города. Желтый свет из окна резко обрывался темнотой. Звуки дня остались в прошлом. Им на смену пришел
шепот ночи. Это время тайных событий и время безмятежного сна. Кому как.
***************
"Буреве… эээ.. Абиссинец"
Авторы: Narika, Оми и М. Горький Над японскою столицей ветер тучи собирает. Между крышей и луною гордо реет Абиссинец, черной молнии подобный.
То плащом земли касаясь, то стрелой к луне взмывая, он кричит, и - Шварцы слышат радость в смелом крике Айи.
В этом крике - жажда бури! Силу гнева, пламя страсти и уверенность в победе слышат Щварцы в этом крике.
Такатори Масафуми, - стонет, мечется по дому, на груди у Хелл пытаясь спрятать ужас свой пред бурей.
Его монстры тоже стонут, - им, несчастным, недоступно наслажденье битвой жизни: крики Айи их пугают.
читать дальшеТакатори Рейдзи прячет тело жирное за Брэдом... Только гордый Абиссинец реет смело и свободно над японскою столицей!
Все мрачней и ниже тучи опускаются над домом, и дрожат, и рвутся нервы Тварей Тьмы от криков Айи.
Гром грохочет. В пене гнева стонут монстры с ветром споря. Вот охватывает Йоджи горло их объятьем смерти и бросает их с размаху в дикой злобе да на стены, брызжет кровь, и мертвой грудой оседают на пол монстры.
Абиссинец с криком реет, черной молнии подобный, как стрела пронзает тучи, диск луны плащом скрывает.
Вот он носится, как демон, - гордый, черный демон бури, - и смеется, и рыдает... Он над Шварцами смеется, он от радости рыдает!
В смехе Шварцев, - чуткий демон, - он давно безумье слышит, он уверен - не избегнут Твари Тьмы его возмездья!
Ветер воет... Гром грохочет...
Синим пламенем пылает лезвие его катаны. Город ловит его крики и в своей пучине гасит. И на улицах пустынных понемногу угасают отраженья этих криков.
- Буря! Скоро грянет буря!
Это смелый Абиссинец гордо реет в лунном свете над японскою столицей; то кричит пророк победы:
- Пусть сильнее грянет буря!.. *****************
Название: Tekken
Автор: Alexander Grandhellчитать дальшеНаги, боязливо озираясь, спустился с последней ступени и постучал в дверь. Ответа не последовало, и юноша на свой страх и риск решил войти без разрешения.
- Привет, Фарфи, можно к тебе?
Ответа не последовало, но почему-то Наги понял, что это означало «да». Юноша вошел в центр темной комнаты, где стоял стул. Подумав немного, Наое сел и начал вдруг что-то рассказывать невидимому в темноте психу.
- Я плохо поступаю, приходя сюда, да? Бред очень сердится, а Шу… Хотя Бред всегда сердится на меня, с чем бы я ни подошел к нему… особенно если он… ну… с Шульдихом… Знаешь, как сердится? Он ругает меня и говорит, что мне пора заняться серьезным делом, что я от безделья становлюсь неуправляемым… А знаешь, как я ревную?.. Я так завидую Шу… он такой классный, к нему все тянутся, даже эти Вайс… двое… неохотно сражаются с ним… А Бред, он… сказал, что я еще слишком молод и ничего не понимаю, что все это глупости, и пройдет. Они опять ушли куда-то… Шульдих сказал, что у них какие-то дела… - Наги внезапно умолк и, уронив голову на руки, заплакал.
Страшная обида и одиночество бетонными стенами наползали на него. Сдавленный плач становился все яростней и громче, становясь неконтролируемой истерикой.
- Тихо, - послышался мягкий голос за спиной Наги.
Холодные ладони Фарфарелло легли на хрупкие плечи юноши. Наги подскочил со стула и одним порывом мысли отшвырнул его от себя. Юноша бросил мимолетный взгляд на психа, а в следующее мгновение уткнулся носом в грудь ирландца.
- Тихо, тихо… - Фарфарелло медленно перебирал шелковые волосы юноши. - Тихо.
Прошло около четверти часа…
Наги по-прежнему крепко держал Фарфарелло в объятиях, не позволяя отстранить себя. Вскоре Наги успокоился, он словно засыпал, ощущая ласковые прикосновения ирландца.
Наконец Наое поднял глаза. Фарфарелло знал, чувствовал, что нужно улыбнуться, но вместо этого он склонился и, едва касаясь, поцеловал Наги в щеку.
- Пойдем поиграем в компьютер, а?
- Ты умеешь? - удивился Наги.
- Нет, но ты же научишь меня?
- Ты правда поиграешь со мной?
- Поиграю.
- Даже если там Бред и Шульдих?
- А ты хочешь, чтобы они там были?
- Нет.
- Значит, их там нет, идем.
Бред и Шульдих ветром взлетели в комнату на втором этаже, откуда доносились неистовые вопли Наги.
- Не надо! Не смей! Я еще маленький, мне так нельзя-а!
- Прощайся с жизнью! - холодный приговор Фарфарелло прозвучал сейчас особенно зловеще.
Бред распахнул дверь и…
- Что? Что там?! - Шульдих выглянул из-за спины замершего Кроуфорда.
-"Tekken", - отозвался лидер Шварц. - Наш гувернер обставил нашего ребенка. Дайте мне умереть… - устало выдохнул Бред, падая в кресло. *************
Название: Никто не придет
Автор: Demien Daylight читать дальшеШульдих валялся на кровати и курил, уставившись в потолок. Последнее задание его здорово вымотало. Правда, не физически, а морально. Или психически… Сам черт не разберет.
- Шульдих! - За дверью раздались шаги.
Бред. Вспомни… оно… он и появится.
Шульдих вымученно улыбнулся, затушил недокуренную сигарету и отправился открывать дверь. На пороге естественно стоял Бред.
Рыжеволосый немец ради приличия попробовал еще раз улыбнуться. Получилось как-то вяло, и Шу оставил это занятие.
- Бред, надеюсь у тебя что-то действительно важное… То, ради чего ты оторвал меня от положенного отдыха после долгого утомительного рабочего дня. - Шульдих устало вздохнул, прислонившись к дверному косяку.
- Да вот… - Бред как-то неопределенно пожал плечами и вытащил из-за спины что-то жутко запылившееся. В коридоре было темно, но Шульдих все же разглядел вещицу. Его брови медленно поползли верх… Кроуфорд протянул предмет немцу. - … Я рылся на чердаке, нужно было найти кое-что. Ну вот… нашел вот это. Не знаешь, может это одна из старых игрушек Наги?
Шульдих несколько секунд молчал, разглядывая то, что нашел американец, а затем не выдержал и, тяжело вздохнув, тихо пробормотал:
- Это мое… моя игрушка.
Обычно искреннее удивление лидера Шварц веселило Шульдиха (признайтесь, такое не часто увидишь!), то сейчас рыжий немец почему-то смутился. Он выхватил находку Кроуфорда и захлопнул дверь перед самым носом Бреда, затем прислонился к ней спиной и медленно сполз вниз, прижимая неожиданный трофей к груди. Шульдих почувствовал, как сильно забилось сердце в груди, и зажмурился, пытаясь успокоиться. Когда ему наконец это удалось, немец открыл глаза и слегка встряхнул «вещь». В воздух взмыло облачко пыли…
На Шульдиха смотрели два черных пластиковых глаза-бусинки. Немец сжал ладони, чувствуя под пальцами мягкий плюш… на рыжеволосого парня грустно взирал плюшевый медведь.
Шу улыбнулся… неуверенно… Затем улыбка погасла. Рыжий немец поднялся на ноги и вернулся на кровать. Он огляделся по сторонам, словно пытаясь придумать, куда положить игрушку… а затем, просто лег, свернувшись в клубок, прижал к себе медведя, уже осознав, что не хочет выпускать этот кусочек своего прошлого из рук, и закрыл глаза, почти сразу же забывшись тяжелым сном…
Фарфарелло неслышно прокрался в комнату Шульдиха и замер у его кровати. Он любил наблюдать за спящим немцем. Обычно во сне немного резкие черты лица рыжеволосого смягчались, пропадала вечная наглая, с издевкой, усмешка. Шу становился похожим на беззащитного ребенка. Это немного пугало Фарфарелло… Он боялся за рыжего немца, хотел его защитить.
В этот раз все было несколько иначе. Шульдиху снилось что-то плохое, ОЧЕНЬ плохое. Он плакал во сне, тихо всхлипывая и бормоча что-то на немецком. А еще ирландец заметил, что рыжий Шварц крепко прижимает к груди плюшевого, потрепанного временем медведя.
Фарфарелло сел рядом с Шульдихом и осторожно погладил его по плечу, пытаясь разбудить. Сработали рефлексы. В следующий момент одна рука рыжего сжалась на шее ирландца, готовая в следующую секунду вцепиться в горло, но вторая не выпустила игрушку. Глаза Шульдиха широко распахнулись, пытаясь зарегистрировать врага. Все это время Фарфарелло сидел, не пытаясь остановить немца, понимая, что иначе ему придется не сладко. Наконец взгляд Шу сконцентрировался на лице светловолосого убийцы, и рука на горле медленно разжалась.
- Черт, Эрро! Я же покалечить тебя мог! - Выдохнул немец, садясь на постели.
- Это не так просто сделать, как кажется, - улыбнулся Фарфарелло. Затем вопросительно взглянул на Шульдиха, кивнув на игрушку. - Что это?
- Это?.. - В начале Шу не понял, о чем это ирландец, но потом до него медленно дошло… - Это… медведь… плюшевый. Разве не видно?
- Видно. - Согласился псих. - Но вот только с каких пор ты берешь с собой в постель мягкие игрушки?
- Не твое дело! - Внезапно огрызнулся рыжий Шварц, но потом как-то сник... - Извини… Просто это… Это подарок… Я думал, что потерял его… что он мне больше не нужен… А Бред его на чердаке откопал.
- Кто его тебе подарил?
Шульдих колебался какое-то время прежде чем ответить. Проще всего было соврать о каком-нибудь прежнем его любовнике… или любовнице. Но лгать ирландцу совсем не хотелось.
- Мама, - тихо произнес Шульдих, пряча потерянный взгляд за длинной челкой. - Мама подарила.
- Это давно ведь было, да?
- Да, очень давно.
Так давно, что и вспоминать не хочется.
Фарфарелло пристально посмотрел на немца.
- Расскажи мне о своих родителях.
- Да я их почти не помню. - Шульдих попытался улыбнуться. Эрро не поверил улыбке.
- Не помнишь или не хочешь помнить?
- Да что ты ко мне пристал? А? - Рыжеволосый Шварц начинал злиться.
- Просто мне интересно. Почему ты мне никогда не рассказывал о своем детстве? Это не честно. Ты знаешь обо мне многое, я о тебе - практически ничего.
- Тебе действительно так хочется это знать?
- Да. Ты пытаешься показать, что твое прошлое тебя не касается, не волнует, не интересует… что его нет… Но в то же время старая игрушка поднимает в тебе такую бурю эмоций… Почему, Шульдих?.. Чем этот медведь тебе ТАК дорог? Ты же его из рук боишься выпустить.
Ох, Эрро… Порой ты бываешь слишком уж нормальным…
- Хорошо. Расскажу. - Шульдих тяжело вздохнул, откинув со лба непослушные пряди. - В конце концов… Это не такая уж тайна…
Да, просто вспоминать очень больно… до слез…
Немец на некоторое время отложил медведя в сторону, достал из пачки сигарету и закурил. Затем начал свой рассказ:
- Ну… начиналось все как в сказке. Жили-были муж и жена. Они очень любили друг друга и вскоре у них родился ребенок… Ну, ребеночек подрос. Ему исполнилось двенадцать лет… и на этом сказочка кончилась… И осталась эта счастливая семейка в самой простой мерзкой реальности. - Шульдих замолчал на некоторое время, затем продолжил. - Знаешь, Эрро. Мои родители наверное правда любили меня. И все было хорошо, пока я не начал слышать голоса. Тогда я еще не знал, что это - чужие мысли. Я очень боялся их. Очень… Я стал плохо учиться. Меня постоянно мучила жуткая головная боль. Конечно, попробуй жить с таким хаосом в голове. Я пытался объяснить маме и отцу, что со мной. Но ребенку это очень трудно сделать. Они считали, что я просто выдумываю. Мне с каждым днем становилось все хуже и хуже. Я стал прогуливать школу. Там голоса становились сильнее, ведь в школе очень много детей. А потом моя учительница позвонила родителям… Они решили отвести меня к психологу. Но тот лишь пожал плечами, сказав, что подобные проблемы нужно решать не с психологом, а с психиатром. Психиатр послушав весь тот бред, что я нес, поставил какой то длинный, непонятный диагноз и посоветовал родителям одну очень хорошую частную клинику… - Шульдих вновь замолчал.
- И?..
- И… - немец усмехнулся. - Я помню, как ночью родители долго не ложились спать, сидели внизу, в гостиной, и о чем-то разговаривали. А на утро мама мне сообщила, что они отвезут меня в клинику… лечиться. Глупые, они не понимали, что это нельзя вылечить… А может это я был глупым… Мама собрала вещи, и на следующий день родители отвезли меня в клинику. Перед тем, как уехать домой мама подарила мне этого медведя, сказала, чтобы я не скучал, и что она с папой будет навещать меня. Первое время мне даже нравилось там… Со мной проводили забавные тесты. У меня была собственная комната… Но голоса не убирались из моей головы. Меня стали пичкать какими то таблетками, от которых сильно кружилась голова и хотелось спать. Но самым обидным было то, что на выходные родители не приехали навестить мня. Так было и на следующие выходные… и не следующие… Я выходил во двор клиники - здания, покрашенного в мерзкий веселенький розовый цвет, - и ждал их… Честно… Я ждал. - Голос Шульдиха дрогнул. - А они все не приезжали. Я ждал писем, телефонного звонка, чего угодно! Но, чтобы это было от них… Ничего… Из всего, что могло бы мне напомнить о родителях, у меня остался лишь этот плюшевый медведь. Знаешь, мне было очень плохо. Одиноко… Я не общался с другими детьми. Вскоре, поняв, что таблетки не помогают, я вообще перестал их пить, обманывая врачей. Потом мой обман раскусили. Лекарство стали вводить внутривенно. Помню, врач стал отчитывать меня за глупость и сказал, что я совсем не люблю своих родителей, раз не хочу поскорее выздороветь и вернуться к папе и маме. А я собрался с мыслями и ответил, что у меня больше нет родителей. Что они меня бросили. Врач удивленно посмотрел на меня, и тогда я осознал, что он пытается понять, откуда я это узнал… Ведь то, что я сказал, оказалось правдой… Я пробыл в клинике почти два года. Они так и не смогли помочь мне справиться с голосами, к которым я почти привык ( если конечно к такому можно привыкнуть), а родители за все это время ни разу не приехали ко мне. Но я все равно каждые выходные ждал их во дворе, хоть и знал, что никто не придет за мной. А потом я сбежал…
Шульдих откинулся на подушку, словно давая понять, что рассказ закончен.
- Но ведь это не все. - Фарфарелло покачал головой.
- Не все. - Подтвердил немец. - Но ты просил рассказать тебе о детстве. А оно закончилось тогда, когда я попал на улицу. Искал ли я своих родителей?.. Да. Но когда я пришел в дом, который считал родным, оказалось, что там живет совсем другая семья. Они сказали, что прежние владельцы продали этот дом полтора года назад и уехали заграницу. Вот и все… Больше я никогда не пытался найти их. И не буду… Они бросили меня. А этот медведь… Наверное стоит просто выкинуть его…
Фарфарелло внезапно показалось, что Шульдих сейчас заплачет, но глаза рыжеволосого немца остались сухими. Он лишь криво усмехнулся, прочтя мысли светловолосого убийцы.
- Нет не буду… Не сейчас. Может быть потом, когда останусь один, в темноте… Если никто не придет…
- А если я приду? - осторожно поинтересовался Фарфарелло.
- Тогда не буду. - Улыбнулся Шу.
- Тогда… можно я приду…
- Зачем?
- Я не хочу, чтобы ты плакал.
- Хорошо. - Шульдих приподнялся и поцеловал ирландца в щеку. - Приходи.
- Тогда ты не будешь плакать?
- Не буду.
- Я приду…
Он пришел… Фарфарелло вновь пришел в комнату Шульдиха, когда стемнело. Он молча разделся и залез под одеяло рядом с немцем. Обнял его, прижавшись к горячему телу… Они не занимались любовью. Просто уснули вместе. Жаль только Эрро так и не увидел, как улыбнулся во сне Шульдих…
А рыжему немцу снилась все то же розовое здание клиники… И опять он стоял во дворе, застыв в ожидании, прижимая к себе плюшевого медведя как последнюю надежду на то, что они придут… Нет. Они не пришли… вновь. Шульдих развернулся и медленно побрел обратно, едва сдерживая слезы. Внезапно кто-то за его спиной позвал мальчика по имени… Не веря своим ушам, Шульдих обернулся. Перед ним стоял высокий светловолосый парень. Его левый глаз закрывала черная повязка, но это не портило его красивое лицо. Оставшийся янтарный глаз внимательно смотрел на Шу. Парень мягко улыбнулся мальчику и протянул ему руку.
- Пойдем, я пришел за тобой. Меня зовут Джей. Я заберу тебя отсюда. Хочешь?
Рыжик неуверенно улыбнулся, вытирая выступившие на глазах слезы.
- Да, хочу! - Шу-ребенок протянул свою руку навстречу, Шу-взрослый сжал ладонь Фарфарелло… - Хочу…
А где- то в темноте комнаты, устроившись в кресле, грустно глядел в потолок своими черными бусинками-глазами плюшевый медведь…***********
Название: На съемочной площадке «Гарри Поттера»
Автор: Kawaii Shu Ран (без особого энтузиазма) : Шульдих Малфой, Шине.
Сценарист : Драко Малфой.
Ран : Плевать, все равно шине.
***********
Спи, моя радость, усни
Автор: S.F.+Y.K.Тварям Тьмы посвящается
Авторы приносят извинения М.А.Булгакову за свою любовь к его творчеству.
Хотя, если задуматься, сам виноват.читать дальшеИз-под одеяла торчала рука, которая никак не могла принадлежать Шульдиху, и патлы, которые никак не могли принадлежать Фарфарелло. Кроуфорд на секунду попытался представить себе позу, и тут же ожесточённо затряс головой. Так. Без паники.
- Фарфарелло, вынь мне Шульдиха, пожалуйста. У меня к нему дело, -- произнёс он самым вкрадчивым тоном.
- Не могу, -- меланхолично отозвался псих.
Кроуфорд представил ещё одну позу и затряс головой ещё сильнее.
- Это ещё почему?
На этот раз голос подал телепат:
- Потому что мы не спали. Чтобы встать, надо проснуться. А чтобы проснуться, надо заснуть.
- Почему же вы не… -- Кроуфорд осёкся и представил себе третью позу.
- И вовсе не поэтому, -- Шульдиху поза понравилась, и он её запомнил.
- Мы не знаем ни одной колыбельной, -- сообщил Фарфарелло безучастно. - Он сказал, что я должен его убаюкать. Мы всю ночь вспоминали колыбельные, и оказалось, что мы ни одной не знаем. Ещё мы не умеем петь, сочинять музыку и стихи, и он сказал, что ситуация совершенно безвыходная.
Кроуфорд затряс головой так, что чуть не уронил очки. Нет лучше бы они всё-таки… и Шульдих красиво и эффектно нарисовал в голове шефа четвёртую позу, воплощение которой в жизнь, впрочем, совершенно не представлялось возможным в силу физиологических особенностей участников.
* * *
Тем же вечером Шульдих отправился на поиски, перепрыгивая с одного карниза на дрпугой. Стояло лето, и все окна были открыты. Телепат заглянул в одно из них. Увидел кухню. Два примуса ревели на плите, возле них стояли две женщины с ложками в руках и переругивались.
- Свет надо тушить за собой в уборной, вот что я вам скажу, Пелагея Петровна, - говорила та женщина, перед которой была кастрюля с какой-то снедью, от которой валил пар, - а то мы на выселение на вас подадим!
- Сами вы хороши, - отвечала другая. Откуда-то взялось нехорошее ощущение дежа-вю.
- Обе вы хороши, -- звучно сказал Шульдих и перепрыгнул на балкон дома напротив.
В комнате горела слабенькая лампочка под колпачком. В маленькой кровати с сеточными боками сидел мальчик лет четырех и испуганно прислушивался. Взрослых никого не было в комнате.
- Мама!
Никто не отозвался, и тогда он сказал:
- Мама, я боюсь.
Шульдих откинула шторку испустил ноги в комнату.
- Я боюсь, - повторил мальчик и задрожал.
- Не бойся, не бойся, маленький, - сказал телепат, стараясь вспомнить, что же там было у классика. У классика мальчишки били окна из рогатки, но здесь окон не бил никто. Зато мальчик был потенциальным информантом.
Мальчик поглядел лукаво куда-то в сторону и спросил:
- А ты дядя или тётя?
- Я дядя, -- не вполне уверенно ответил Шульдих.
- А-а… А когда Ситник стёкла бил, была тётя… А ты кто?
- А меня нету, - сказал телепат, - я тебе снюсь.
- Я так и думал, -- сказал мальчик. - Мне всё время дяди снятся, когда остальным тёти.
- Ты ложись, - приказал телепат, - подложи руку под щеку, а я тебе буду сниться.
- Ну, снись, снись, - согласился мальчик и тотчас улегся и руку положил под щеку.
Шульдих дождался, чтобы мальчик задремал, и засунулся в его память по самые белые штиблеты: Мама мыла Милу мылом… не то… От топота копыт пыль по полю летит… опять не то… Ми-до, ми-до, фа-ми-ре… то? нет, опять не то… Сколько будет дважды два четыре?.. совсем не то… А, вот! Придёт серенький волчок и ухватит за бочок! Нет, эту нельзя, она страшная… Всем вокруг надо спать, но не на работе… Эту тоже нельзя, она ангажирована Кроуфордом… что же делать?!
В ту ночь многие мамы попали в различные (кардиологические и психиатрические) лечебницы оттого, что кто-то нехорошо покосился на них сквозь окно сто двадцать второго этажа (без балкона и пожарных лестниц), а многие дети на следующее утро уверяли одиноких и потому совершенно беспомощных пап, что к ним приходил не то дядя, не то тётя с огненно-рыжими волосами и просил спеть колыбельную…
* * *
- Эврика! Эврика! - Шульдих ворвался в дом, где мирно спали и совершенно никого не трогали его колеги. - То есть нашёл! Джей, Джей, проснись немедленно! Ты спишь неправильно!
Фарфарелло открыл жёлтый глаз и нежно посмотрел на телепата. Кроуфорд и Наги придерживались нежности не разделяли, но, посмотрев на Фарфарелло, который машинально извлёк из-под подушки ножичек, отступились.
- Так, -- сказал телепат, усаживаясь на край кровати. - Значит, так. Слушай, а потом спи. Я буду петь. Пою. Птички уснули в пруду, потому что упали с дерева, наверное. Рыбки уснули в саду. В глубоководном, где водоросли. Мышка за печкою спит, но неясно, как, потому что от печки же горячо. Потом не помню, что было, потом глазки скорее сомкни, всё, теперь спи, придурок, уже можно.
- Шу… какой ты хороший, - восхищённо прошептал Берсерк и положил голову ему на колени.